Дом · ангела · GAMBI

Правда
Громкий окрик как удар бича, резкий, неожиданный. Жесткие пальцы, вцепившиеся в плечо холодные даже сквозь ткань рубашки.
- Правду! – холодные пальцы, холодные глаза в глаза, смотрят, словно прожигая черепную коробку, словно желая вырвать ответ из самых глубин мозга, из его беззащитного серого вещества. Колени превращаются в студень, накрепко закусывается начинающая предательски поддергивать нижняя губа.
- Правду, я сказала! Куда ты дел дневник???!!!


 

Расстрел
Командира расстрельной команды обер-капитан Сидоренко Иннокентия Филимоновича терзала мучительная и непреходящая вот уже два дня подряд головная боль. Чего он только не предпринимал, что бы избавиться от неожиданно, да и так некстати, навалившегося недуга. Он принимал отвар корней дикой медуницы, что сварила его кухарка Филипповна, известный знаток всяких полезных снадобий. Да и самогон она тоже варила не плохой. Им в принципе, Иннокентий Филимонович тоже лечился, но от головной боли не особенно помогло. И что бы снять напряжение внутри гудящего черепа, наорал на своего помощника, сильно, громко, от души. Но опять не помогло. Седой, внимательный, насмешливый доктор Бровиль, зашедший с оказией к Филипповне, долго мял бритый затылок Иннокентия Филимоновича, цокал языком, что-то весело балагурил, посоветовал делать примочки, но тоже ничем страдальцу не помог. «За какие такие грехи наказывает Господь раба своего Иннокентия», - сокрушено вздыхал обер-капитан.
И вот что тут делать, когда надо приниматься за дело, без Сидоренко его орлы даже задницу подтереть не смогут, а уж тем более все спланировать честь по чести. Поминутно охая, хватаясь за свинцом налитые виски, Иннокентий Филимонович выбрался на площадку, где уже строились солдаты, под руководством прапорщика Гнатюка. Вот вывели первых пятерых бомбистов – в чистом белом нательном белье, с черными повязками на бледных, свежевыбритых лицах.
- Товсь! – оглушительно заорал над самым ухом громогласный Гнатюк, своим криком чуть не повергнув на землю от невыносимой боли свое начальство.
Сидоренко махнул рукой. Он уже приготовился к мучительно смерти от грохота выстрелов.
- Пли!!!
Солдатики разрядили ружья. Бомбисты рухнули как подкошенные, без единого стона. И в образовавшейся тишине, Иннокентий Филимонович с удивлением осознал, что голова больше не болит.
 

Игрушка от _xell_ 
Тебе дают тему, ты ее раскрываешь, потом ты толкаешь тему и т.д.
 

 
1. Метроном
 

Петр шел по подземному переходу метро. Ночи становились все холоднее и холодней. Невозможно было укрыться от ветра и промозглости ни в одном из тех мест, что он облюбовал ранее. О возможности выпадения снега, только от одной мысли об этом, по спине бежали холодные, нет просто ледяные мурашки. А значит, пока возвращаться туда где всегда тепло, откуда никогда не прогонят, где тебя ждут друзья, старые и новые.

Петр прошел мимо красно-белого указателя на гладкой серо-черной стене, указатель для туристов. Все обитатели Праги знали, как именно пройти к огромному сооружению над рекой, заменивший собой отца народов. Огромному, холодному, неприятному. Но Петр покопавшись в карманах, нашел там большой черный маркер и дописал на указатели две буквы «-ос». Так стало гораздо правильней и уютней.

Насвистывая какой-то незатейливый сюжет, Петр вошел в вагон, старый, поставленный еще русскими и поудобней устроился на мягком сидении. «Метро – это дом» - подумал он, закрывая глаза.



2. Линия


Линия была начерчена на асфальте. Розовым девчачьим мелком. Но это было не главное. Отныне она делила наш мир на две части. По одну сторону были свои, друзья, по другую чужие, враги. И Гошка, в коротких выцветших шортах и с разбитыми коленками, был чужой, и Машка, облокотившаяся на велик моей сестры, тоже была чужая. И Ванька, неловко поправляющий сползавшие очки выпачканной в песке рукой, он тоже был чужой, совсем - совсем, несмотря на то, что еще утром мы зарывали с ним секрет один на двоих под широким зеленым осколком. Неужели действительно чужие?

Да! – уверенно кивнул Илья, стоявший рядом прямо и гордо словно персонаж фильма про пионеров перед злобными фрицами. Да! – шептали обветренные губы Дашки, сестры, державший меня за руку. Да! – говорили мне мои глаза, видевшие линию на асфальте.

- Ну все! – произнес наконец Илья, именно Илья (никаких Илюш и прочих слюней), надвигая на глаза желтую в белый цветок панамку: – Мы воры, вы полицейские! Считайте до ста и догоняйте!

Вчера посмотрела еще раз Хеллсинг. Только заметила объяснение кто такой Алукард. Занятно. Эти японцы такие смешные.

На сегоднешний день, смело могу сказать, что самая моя любимая песня у ЗЗ в частности и вообще по жизни в целом - "Заходи".
Интересно, почему у Арбенина песни то суперзамечательные, то жуткая лажа. И это не зависит ни от времени написания альбома, ни от чего другого, что видимое моему невооруженному глазу.

Первой мерзким людем была тетенька, которая пыталась влезь без очереди передо мной, сидящей там 50 минут, в поликлинике. Ха! У нее это не получилось - я была быстра и точна как индеец Зоркий глаз. Я метнула себе в дверь кабинета и опередила тетку на полкорпуса. Тетка злобно хлопнула дверью.
Вторые мерзкие люди были люди, которые пролезли в очередь к банкомату впереди нас, мотивируя тем что мы, мол, далеко от него стоим. Нет нам нужно было сделать так как сделали они - жарко дышать над ухом мужчины неимоверно долго снимающего себе деньги. Но мы не уроды - мы их обозвали и пошли домой.

Номер раз.
Был выпуклый у Волди нос,
А теперь он впуклый.

Номер два.
Нормальные герои всегда идут в расход.